Новости Николай Кондратьев: задача институтов - разработка технологий

События

7 апреля 2013

Николай Кондратьев: задача институтов - разработка технологий

 

29.03.2013, 11:36 |   Atominfo.ru

 

 

22 марта 2013 года в Обнинске на территории ГНЦ РФ - ФЭИ состоялся диалог с заинтересованными сторонами по теме "Управление интеллектуальным капиталом ГК "Росатом" как фактор конкурентоспособности на российских и мировых ядерных рынках".

 

В ходе мероприятия на вопросы электронного издания AtomInfo.Ru ответил генеральный директор ЗАО "Наука и инновации" Николай КОНДРАТЬЕВ.

 

Сложилось исторически

 

Николай Александрович, как Вы оцениваете состояние экспериментальной базы научно-технического комплекса атомной отрасли?

 

Считаю, что за прошедшие два с половиной года нам неплохо удалось провести реновацию экспериментальной базы. Для научных организаций, которые задействованы в основных проектах госкорпорации, существенно расширились возможности.

 

С точки зрения оборудования... Могу сказать так. Ещё несколько лет назад для наших предприятий заказ обычного осциллографа оборачивался большой проблемой. Сегодня ситуация выправляется к лучшему, необходимое для работы оборудование наши ведущие институты получают.

 

На что будет делаться упор в дальнейшем - на строительство новых установок или на обновление (реновацию) имеющихся?

 

Это параллельные процессы. Но надо помнить, что база должна работать. Со стороны государства мы имеем большие заказы и немалые объёмы федеральных целевых программ. Соответственно, мы не имеем возможности закрывать многие стенды и установки на реконструкцию, и их модернизацию придётся осуществлять на ходу. Что до тех комплексов, которые были запланированы к строительству, то эти проекты будут идти своим чередом.

 

По поводу того, что строить. По реакторной части, планируется ли строительство новых исследовательских реакторов в России, кроме МБИР?

 

Вы забыли СВБР-100.

 

Да, конечно, извините, ещё и СВБР, и БРЕСТ-300. Но была информация на уровне разговоров о возможном строительстве других исследовательских реакторов с тяжёлометаллическим теплоносителем...

 

Отвечу так. Сейчас весь проект ПРОРЫВ полностью структурирован, у него есть программа - дорожная карта. Конечно, продолжаются дискуссии о том, какие экспериментальные данные и в каком объёме должны быть получены. Но на сегодня мы полагаем, что нужно реализовать в рамках проекта БРЕСТ-300 и пристанционный цикл.

 

Вопрос по медицинскому кластеру ГК "Росатом", о создании которого много говорится в последнее время. Что он будет из себя представлять? И где он будет реализован? В Димитровграде?

 

В Димитровграде организуется кластер по ядерной медицине на уровне государства. В госкорпорации мы говорим немного о другом. Мы хотим сформировать изотопный кластер, куда бы вошли все изотопные институты "Росатома" - НИФХИ, ИРМ, НИИАР, ФЭИ. И задачей кластера станет не просто производство изотопов, но и разработка новых технологий.

 

Для чего нам, госкорпорации, нужен свой изотопный кластер? Следует признать, что до недавнего времени внутри ГК по этой тематике наблюдалась разобщённость. Стоит задача организовать общее взаимодействие, и здесь должно пойти на пользу создание управляющей компании и налаженное взаимодействие с блоком Кирилла Борисовича Комарова по развитию бизнеса.

 

Наша задача, институтская - это разработка технологий. Линейка изотопной продукции у нас сложилась исторически. Если называть вещи своими именами, то это означает, что мы практически не получали обратной связи ни от медиков, ни от рынка.

 

Сейчас внутри инновационного блока создана комиссия, которой В.А.Першуков поставил задачу - стать драйвером развития технологий. То есть, определять, какие нужны технологии изотопного производства, какие изотопы будут востребованы, и так далее.

 

Соответственно, задача инженеров и учёных наших институтов - в ответ на требования и рекомендации комиссии предлагать технологические решения.

 

Устранение разобщённости внутри "Росатома" - конечно, это хорошо. Но с медиками у вас будет контакт? Они постоянно жалуются, что атомщики не дают им изотопов в номенклатуре и объёмах, нужных для работы.

 

По всей видимости, это проблема недостаточной коммуникации. Да, конечно, вы правы. С медиками нужно садиться за круглый стол и работать сообща.

 

Только, пожалуйста, не считайте, что мы ничего не делаем в этом направлении. Один пример. Буквально пару дней назад было совещание у К.Б.Комарова и В.А.Першукова, на котором обсуждалась тема получения обратной связи от трёх основных медицинских научных организаций.

 

В Обнинске у ваших предприятий потребитель под боком, четверть часа на машине. Казалось бы, какие ещё совещания нужны?

 

Не всё так просто. И в Димитровграде, и в Обнинске ситуация аналогичная. У ФМБА в этих городах есть своя программа, у "Росатома" есть крупнейшие научно-исследовательские институты, но прямые линии никак не могут пересечься.

 

В том же Димитровграде ФМБА строит буквально через дорогу свой комплекс, хотя в городе есть НИИАР - крупнейший поставщик изотопной продукции и технологий.

 

Вы нас не удивили. В Обнинске абсолютно та же самая ситуация. ФМБА собирается построить свою линию по выпуску генераторов технеция, хотя два предприятия "Росатома" в городе могут покрыть едва ли не все потребности России в генераторах.

 

Межведомственную разобщённость мы никак не можем преодолеть. Это серьёзная проблема, и ей нужно плотно заниматься.

 

ФЭИ и Карповка

 

Николай Александрович, мы с большим интересом прослушали Ваш доклад на обнинском диалоге, посвящённый модернизации экспериментальной базы научно-технического комплекса ГК в 2012 году. Среди институтов, получавших на эти нужды средства, мы не обнаружили ни ФЭИ (научный руководитель по быстрой тематике), ни Карповки (ведущий российский производитель молибдена). Вопрос - а почему так вышло?

 

Программа по модернизации экспериментальной базы была сформирована очень большая. Конечно, нам пришлось исходить из тех возможностей, которые есть у госкорпорации.

 

Кстати, это немаленькие возможности. Вы видели цифры затрат в моём докладе? Cчитаю, что программы по 960-970 миллионов рублей в год - это очень серьёзные программы.

 

Безусловно, требовалось ранжирование. Оно происходило на тех основаниях, которые предоставили институты.

 

Давайте, я вам отвечу по-человечески. Если вы приходите к нам и говорите: "Ребята, нам нужно поменять блочок на ускорителе или исследовательском реакторе в рамках операционной деятельности" - то это не предмет рассмотрения по программе модернизации экспериментальной базы. Скорее всего, вы сможете это сделать в рамках обычной хозяйственной деятельности.

 

Вы спросили про ФЭИ. В 2011 и 2012 годах мы очень долго спорили с ними, что же можно отнести на ФЦП. Ведь по федеральным целевым программам есть определённые условия финансирования, и далеко не всё туда вписывается.

 

В 2011 году ФЭИ получил приличные деньги на модернизацию. Если не ошибаюсь, то программа была миллионов на 300. В институте начались серьёзные изменения по экспериментальной базе.

 

Но в 2012 году, к сожалению, они выпали из этого процесса. Так сложилось, что институт не аргументировал, не доказал, что модернизация нужна для того, чтобы у ФЭИ появились новые возможности по исследованиям.

 

Госкорпорация не может тратить государственные деньги просто так, только потому, что кто-то хочет чем-то заняться. Мы исходим, прежде всего, из следующего принципа - есть ли понимание, что под предлагаемую модернизацию появится потом заказ?

 

Вот поэтому в 2012 году ФЭИ не попал в программу. Мы договорились с институтом, что не стоит размазывать деньги по стенке, лучше сконцентрироваться и сделать важный и полезный для будущих исследований стенд.

 

По НИФХИ ситуация такая. Сейчас идёт процесс акционирования института, и реактор берет на себя производственную часть. Иными словами, он является производственным подразделением НИФХИ.

 

И очень хорошим подразделением!

 

Безусловно! Никто не возражает. Но у Вячеслава Александровича Першукова есть такое мнение - он считает, что производственная часть после акционирования должна быть выделена.

 

Соответственно, реактор нужно развивать в рамках операционной деятельности. Условно говоря, он продаёт изотопы - значит, должен закладывать в цену часть средств на модернизацию и реновацию. Это производство, а не наука.

 

Но могу вам сказать, что у карповского реактора сейчас есть вопросы с продлением, требуется определённая модернизация, и мы рассматриваем возможности оказать помощь в 2013 году, чтобы реактор не остался один на один с проблемой.

 

У Карповки, насколько мы помним, были хорошие заделы по гамма-установкам, а также интересные исследования по радиационной химии, другим направлениям. Они будут как-то поддерживаться?

 

Не буду отвечать сейчас в деталях. Но подход у нас после появления управляющей компании ЗАО "Наука и инновации" таков - мы не хотим создавать излишней конкуренции внутри блока между своими предприятиями.

 

То есть, например, если радиационное направление хорошо получается у НИИТФА, то к чему городить огород в других институтах блока? Напротив, давайте лучше сконцентрируем по этому направлению людей и оборудование в НИИТФА и создадим им нормальные условия для работы.

 

Последний вопрос. Вечная тема о создании в Обнинске медицинского пучка, в том числе, для нейтрон-захватной терапии. Московский регион в такой установке нуждается остро, но дело никак не может сдвинуться с мёртвой точки.

 

Знаю, что у наших обнинских институтов есть хороший задел по этой теме. В прошлом году Андрей Александрович Говердовский демонстрировал мне имеющиеся разработки. Почему это никак не может быть внедрено? Видимо, из-за всё той же межведомственной коммуникации, которой мы коснулись в начале разговора.

 

В разных регионах по-разному. Я знаю хорошо, как сделано в Томске. У них работает циклотрон, напротив - институт онкологии. Там буквально в течение 10 минут переводят пациента через дорогу, сажают в кресло и облучают. А в Обнинске, видимо, никак не могут договориться.

 

И ещё одно обстоятельство. Вы не забывайте, пожалуйста, что у ФЭИ сегодня огромный объём заказов по научным исследованиям от госкорпорации. И они должны быть обязательно выполнены. Голова у нас, в первую очередь, болит об этом.

 

Длительное отсутствие финансирования, имевшее место в недавнем прошлом, всегда пагубно влияет на внутренние нормативные правила. Чтобы восстановить нормальную работу, недостаточно просто дать предприятию денег. Нужно вернуть утраченное понимание, сколько людей требуется для тех или иных исследований, как их следует организовать, как они должны работать, и многое другое.